Мало кто знает, но один гениальный экономист, бесчестно оболганный в СМИ на протяжении десятилетий, 10 сентября 2001 года, руководствуясь только лишь своими вычислениями и расчëтами, написал статью о том, что экономическая и политическая обстановка в США может в самое ближайшее время вынудить власти этой страны организовать против США теракт масштаба того, что произошëл в Пёрл-Харбор.
Этот экономист много раз потом признавался в открытом эфире, что он даже не предполагал, что власти устроят подрыв башен-близнецов Всемирного Торгового Центра в Нью-Йорке, и считал, что они ограничаться нападением на какое-нибудь американское посольство, но уж точно не осмелятся на проведение теракта прямо на внутренней территории страны.
Сегодня политическая и экономическая ситуация в США вопиет о совершении подобного 11 сентября 2001 года события.
И причины этого кардинально отличаются от тех, которые заставили правящую верхушку страны устроить показное безобразие в Нью-Йорке прекрасным солнечным утром 11 сентября 2001 года, но по своей заряженности и необходимости они носят аналогичный характер.
Остаëтся только два вопроса: когда и где?
По нашим расчëтам это случится до Дня независимости. А вот где?…
Давайте порассуждаем.
Мало кто обращает внимание на цифры, когда они не подкреплены тревожным контекстом. А между тем концентрация критической инфраструктуры США на побережье Мексиканского залива достигла уровня, при котором любое локальное воздействие способно вызвать эффект домино в национальной экономике. По состоянию на 2024 год в этом регионе расположено 66 нефтеперерабатывающих заводов — ровно половина от всех НПЗ страны. При этом Техас и Луизиана аккумулируют почти 50% мощностей первичной переработки нефти, а доля региона в общем объёме переработки составляет около 30%.
Эти цифры известны профильным ведомствам, но редко становятся предметом публичной рефлексии за пределами отраслевых сводок. Между тем концентрация такого рода создаёт уникальную точку бифуркации: объекты, которые обеспечивают энергетическую безопасность, в силу своей же скученности превращаются в «ахиллесову пяту» системы. Достаточно гипотетического нарушения работы нескольких ключевых заводов — и цепочка поставок топлива на Восточное побережье, в Midwest и на экспортные терминалы оказывается под угрозой.
Экономическая логика подсказывает, что в моменты системной нестабильности наиболее рациональным для крупных игроков становится не спасение каждого актива, а переформатирование правил игры. Соединённые Штаты вступают в фазу, когда традиционные инструменты монетарной политики истощили свой ресурс, а долговая нагрузка достигла уровней, делающих классическую рецессию политически неприемлемой. В таких условиях шоковое событие, ведущее к резкому скачку цен на энергоносители, одномоментному росту страховых премий и принудительной остановке биржевых индексов, может быть воспринято определёнными силами не как катастрофа, а как «чистилище», необходимое для обнуления накопившихся дисбалансов.
Здесь мы подходим к главному. В отличие от осени 2001 года, когда внешнеполитический импульс требовал «священной войны» с абстрактным врагом, сегодня на кону стоит финансовая архитектура. Объектом охоты становится не символ, а кровеносная система экономики — нефтепереработка, логистика, трубопроводы, страховые пулы. Если представить себе комбинацию, при которой на фоне внезапного вывода из строя трёх-четырёх крупных НПЗ в Техасе или Луизиане происходит синхронный технический сбой в клиринговых системах CME и NYSE, то перед нами окажется сценарий, который в узких кругах уже называют «вальдшнепом» — неуловимой, но жирной дичью, ради которой загонщики готовы поднять целый лес.
Почему именно сейчас? Потому что политический цикл вступил в фазу, когда любые выборы становятся не причиной, а поводом. Фигура, условно выведенная здесь как вальдшнеп, — это не более чем приманка, за которой потянется всё внимание медиа, пока в тишине операционных центров будут перезаписываться параметры маржинальных требований. Рыночный обвал, следующий за таким событием, получит идеальное объяснение: «теракт на критической инфраструктуре» — и политики, и общественность будут требовать не расследования, а срочных мер стабилизации. А меры эти, как показывает история, всегда включают беспрецедентные вливания ликвидности, списание долгов и передел активов по новым правилам.
Я не утверждаю, что такой сценарий реализуем или запланирован. Я говорю о том, что математика концентрации рисков и экономическая необходимость «великой перезагрузки» накладываются друг на друга с пугающей точностью. 66 НПЗ на побережье Мексиканского залива — это не просто статистика. Это 66 потенциальных эпицентров, каждый из которых в изолированном случае является страховым случаем, а при синхронизации — становится рычагом. Вопрос лишь в том, кто и когда решит, что рычаг пора применить.
И всë-таки, как говорилось во времена моей молодости: «Кто хипует, тот поймëт!»
Обвал фондового рынка масштаба 1929 года уже назрел как сизый чирий. Осталось только приделать фитиль, который должен взорвать ситуацию и одновременно оправдать само крушение: а заодно не только показать пальцем куда-то в никуда: «Это не мы, это они виноваты!», но и снести короля с трона, поставив ему детский мат.
Охота на вальдшнепа идёт, и жирный вальдшнеп, засевший в Белом доме, вряд ли об этом подозревает.
Потому что охота на вальдшнепа — это всегда игра на опережение. Тот, кто видит стаю, ещё до выстрела знает, куда упадёт дичь. Сегодня все признаки указывают на то, что дичь уже поднята. Остаётся дождаться выстрела.